Только теперь Бестужев в полной мере осознал, как громаден корабль. Он заслонил море и небо, он вздымался над волнами, словно крепостная стена, он был колоссален, поражал воображение, даже подавлял, не верилось, что эта махина создана человеческими руками, а не сотворена природой подобно горным хребтам. Все невольно притихли, даже говорливые итальянцы, теснившиеся в уголке салона…
Вскоре «Номадик» причалил, теперь с одной стороны было только спокойное море, а с другой – высоченный черный борт океанского колосса. Озираясь вокруг, Бестужев отметил, насколько четко можно разделить пассажиров по выражению лиц, даже если люди разных, назовем вещи своими именами, сословий и не особенно отличаются одеждой. Спокойная, равнодушная скука у одних и то самое озаренное выражение надежды у других. Черный, как грач, итальянец неподалеку от него мелко-мелко осенял себя католическим двуперстием и что-то бормотал под нос, напоминая некоего сборщика налогов, в стародавние времена оказавшегося на пути в Дамаск.
Впервые Бестужев ощутил довольно-таки тягостную неуверенность…
Глава первая
В тупике?
Все обстояло, можно так выразиться, благостно, если иметь в виду внешнюю сторону дела. На шлюпочной палубе, где прогуливались пассажиры первого класса, в легком плетеном кресле из ротанга расположился в непринужденной позе путешествующий по собственной надобности коммерсант Иоганн Фихте, он же, как легко догадаться, ротмистр Бестужев из Санкт-Петербургской охраны.